Есть люди, которые умеют занимать место без извинений — не для эффекта, а потому что иначе не умеют. Я пересматриваю это интервью периодически. Каждый раз узнаю что-то другое.
11 марта 1977 года он пришел на CBC без рубашки. В черных штанах и бежевом блейзере — но без рубашки. И без манер.
Его группа должна была выступить, но буквально перед эфиром выяснилось: канадский профсоюз музыкантов запрещает американским артистам играть вживую на CBC. Дэвид Боуи — который тогда гастролировал с Игги в роли клавишника — тоже был в студии. Они репетировали весь день.
Ведущий Питер Гзовски предложил просто поговорить. Гзовски спрашивает про панк-рок.Всеволод Гаккель «Аквариум как способ ухода за теннисным кортом» (2007) Игги:
Панк-рок — это слово, которое используют дилетанты и бездушные манипуляторы. Про музыку, которая поглощает энергию, тела, сердца, души, время и разум молодых людей — тех, что отдают ей все что имеют. Это термин, основанный на презрении. На моде, стиле, высокомерии, сатанизме и всем том, что прогнило в рок-н-ролле. Я не знаю Джонни Роттена — но уверен, он вкладывает столько же крови и пота, сколько вкладывал Зигмунд Фрейд.
Гзовски читал рецензии — про рвоту, царапины, кровь. Спрашивает: зачем? Игги:
Потому что-то, что звучит для вас как куча мусора и шума — на самом деле великолепная музыка гения. Меня. И эта музыка настолько мощна, что она совершенно вне моего контроля. Когда я в ее тисках — я не чувствую ни удовольствия, ни боли. Ни физически, ни эмоционально. Вы понимаете, о чем я говорю? Вы когда-нибудь чувствовали такое — когда не можешь ничего чувствовать и не хочешь?
Про идеальный концерт:
Мне бы хотелось иногда, чтобы все просто легли на пол и не аплодировали. Не обращали бы на меня никакого внимания. Понимаете, что я имею в виду? Не нужен мне бис. Не давайте мне бис — если только вы сами этого не хотите.
Про то, почему остановился в какой-то момент:
Музыка никуда не умирала. Но я стал очень злобным, параноидальным, очень жестоким. Я стал человеком, которым мне не нравится быть. И поэтому прекратил работать — потому что-то, что я делал, было аморальным.
Боуи помог вернуться к себе. Не к карьере — к себе. В конце — другим тоном, почти тихо:
Это очень серьезное дело для меня. Я очень долго и тяжело работал — пытаясь создать что-то достаточно красивое, чтобы я сам мог это любить и другие могли это любить. И я продолжу работать. Потому что я еще не достиг этого. Я не такой уж великий, если честно.
«Гениальная музыка — моя». И три минуты спустя — «я не такой уж великий».
Без иронии. Без противоречия. Оба утверждения одновременно правда.
Он работает не ради зала. Не ради журналиста. Не ради ярлыка. Ради красоты — как единственного критерия, который не обесценивается.Памяти Джо Страммера. Артем Рондарев И при этом честно: «еще не достиг». Не провал. Ориентир.
Когда я впервые это посмотрел, у меня не было своего проекта, где я сам и есть суд. Метрика всегда была снаружи. Сейчас — по-другому. Вот почему возвращаюсь.
После интервью Гзовски сказал журналистам, что за камерой Игги оказался «вполне приятным молодым человеком».
В 1999 году Mogwai сэмплировали монолог про панк-рокЧто такое панк? Философия панка в треке Punk Rock — и ничего не добавили. Потому что добавлять нечего.
