Нашел два текста из сборника Института Философии РАН «Человек вчера и сегодня» (выпуск 4, 2010). Оба — про одну и ту же проблему: технической экспертизы недостаточно, нужны гуманитарные технологии. Первый — про образование, второй — про управление. Вместе — цельная картина.

· · ·

Гуманитаризация научно-технического образования

Ашмарин и Клементьев начинают с Чарльза Сноу и его «Двух культур». Сноу писал: «Создается впечатление, что для объединения двух культур вообще нет почвы. Это не только печально, но и трагично». Раскол между гуманитариями и технарями — не академическая дискуссия, а цивилизационная угроза. Еще сто лет назад в английских школах сопротивлялись введению естественных наук. Потом маятник качнулся — и гуманитарное знание стало казаться довеском к инженерному.

Дракер зафиксировал сдвиг: знание из сферы бытия перешло в сферу действия, из частного товара — в общественный ресурс. Возникла сфера производства инноваций, а с ней — потребность в гуманитарных технологиях для управления этим процессом.Экосистемный переход в образовании Гуманитарная составляющая технического образования — не «внутриотраслевой» вопрос, а общецивилизационный.

Советская гуманитарная подготовка в техвузах была, по выражению авторов, «неладно скроена, но крепко сшита» — насквозь идеологизирована, зато непрерывна на протяжении всех лет обучения. После СССР гуманитаристику освободили от догм, но потеряли системность. И теперь бакалавриат стоит перед развилкой: «прагматическая» стратегия (сузить все до специализации — по сути, продвинутый техникум) или «развивающая» (широкое интеллектуальное развитие, профессиональная мобильность). Для инновационной экономики работает только вторая.

Про Ландау — мое любимое: в дискуссии «физиков и лириков» он делил науки на естественные (физика), неестественные (математика) и противоестественные (гуманитаристика). Но на деле все три — как alter ego друг друга. Математика — великий искусственный язык рационального упорядочения. Гуманитаристика изучает мир «артефактов» — ценностей, норм, институтов, всего, что люди изобрели сами. Только вместе они «способствуют раскрепощению интеллекта, расширению пространства свободы, формированию того, что можно назвать дерзновением ума». Планк сформулировал точнее всех: культура мышления — это то, что остается после того, как все механически заученное забыто.

Конкретика. В MIT — мощный департамент School of Humanities, Arts, and Social Sciences: 13 кафедр, три междисциплинарных центра. Студенты-технари обязаны выбрать минимум 8 гуманитарных курсов плюс 2–4 обязательных коммуникативных (дискуссии, деловая переписка, грамотная речь). И это работает: из 9 лучших проектов MIT последних лет в 6 участвовали люди с русскими именами — именно благодаря «избыточной» фундаментальной подготовке российских вузов.

А вот обратная сторона: у России нет ни одного нанопатента, хотя в мире их зарегистрировано уже около 10 тысяч. Ни один российский проект даже не был номинирован на бостонский конкурс по коммерциализации нанотехнологий. Знания есть — а довести до рынка не получается. Потому что без гуманитарного обоснования любой инженерный проект рискует остаться «прожектом» — невостребованным новшеством.

Вывод авторов: реформировать надо скальпелем, не топором. Советскую базу (фундаментальность и непрерывность) — сохранить. Рыночную надстройку (авторские элективы, свобода выбора, исследовательская практика) — встроить эволюционно.

Социально-гуманитарные технологии управления

Резник разбирает два подхода к управлению — и показывает, почему оба нужны.

Социоинженерный — наследие Гастева и его «трудовых установок» 1920-х. Человек — элемент механизма, «живая машина». Четкое синхронное функционирование, нормативные предписания, один центр принятия решений. Работает с типовыми процедурами. Решения «самоочевидны» и не требуют интерпретации исполнителями — что и является главной уязвимостью. Решение, не пропущенное через ценностный фильтр исполнителя, саботируется.

Гуманитарный — формирует новый образ управленца: «человека понимающего». Не администратор, а расшифровщик культурных кодов. Опирается на герменевтику Гадамера, «понимающую» социологию Дильтея, символическую антропологию. У каждого управленческого решения есть текст (содержание, форма, процедура) и контекст (скрытые смыслы, допущения, мотивы). Большинство управленческих ошибок — это когда читают только текст, игнорируя контекст.

Ключевое различие: социальные технологии оптимизируют рутину (типизация, автоматизм, стандарт). Гуманитарные — трансформируют символическую реальность управления (смыслы, коды, ментальные комплексы). Первые меняют системы, вторые — представления о них. И то, и другое нужно.

Почему реформы буксуют — самая ценная мысль Резника. Правильная последовательность изменений: «культура → личность → социальная организация». А реформаторы делают наоборот: меняют институты, пропуская культуру. Рыночные институты не «строятся» — они «выращиваются». Нельзя посадить дерево в асфальт. Менталитет людей меняется гораздо медленнее, чем социальные институты — и это надо закладывать в расчеты.

Принципы Резника: единство социальных, культурных и личностных изменений; опережающее развитие культуры; постепенность (по Попперу — «частичная инженерия», никаких утопических масштабных реформ); субсидиарность — решения на максимально низком уровне.

Важное разграничение: гуманитарные технологии — это не манипуляция. «Политические технологии» и «PR-технологии» уже дискредитированы. Настоящие гуманитарные технологии работают с ментальными структурами в интересах самой личности, а не субъекта власти.

· · ·

Три вещи, которые меня зацепили.

Формула «культура → личность → организация». Я это видел в каждом втором IT-проекте: внедряем agile, меняем структуру, нанимаем скрам-мастера — а культура команды осталась прежней. Процессы новые, а люди работают по-старому. Потому что начали не с того конца. И в школе то же самое — можно сколько угодно менять программу, но если учитель мыслит в логике «натаскать на ЕГЭ», ничего не сдвинется.

Различие текста и контекста в управлении. Менеджер читает таск в трекере — это текст. А почему человек его не делает, чего боится, что на самом деле имел в виду — это контекст. И большинство управленческих ошибок именно отсюда: читаем процедуру, игнорируем смысл.

И Планк: культура мышления — это то, что остается после того, как все заученное забыто. Лучшее определение образования, которое я встречал. Не объем знаний, не навыки, не компетенции — а способность думать, когда выветрилось все остальное. Вот это и есть задача — и в школе, и в команде.

Источники: