Ричард Фейнман приехал в Принстон и первым делом пошел смотреть циклотрон. Он читал кучу статей с результатами принстонских экспериментов и ожидал увидеть нечто. А увидел подвал.
· · ·
Провода натянуты повсюду. Переключатели свисают с проводов. Охлаждающая вода капает из вентилей. Везде громоздятся столы со сваленными в кучу инструментами. Это была наиболее чудовищная мешанина, которую я когда-либо видел. Весь циклотрон помещался в одной комнате, и там был полный, абсолютный хаос!
Это напомнило мне мою детскую домашнюю лабораторию.
· · ·
И тут Фейнман понял, почему Принстон получал результаты. Люди работали с инструментом. Они сами создали этот инструмент. Они знали, где что, знали, как что работает. Им не надо было сидеть в другой комнате и нажимать кнопки. Когда принстонцы хотели подправить вакуум, они капали сургучом.Введение в автоматизацию: книга для тех, кто хочет понять, а не просто нажимать кнопки Капли сургуча были на полу. И это было чудесно.
Я это узнаю. У меня рабочий стол — такой же циклотрон. Десятки открытых вкладок, три терминала, конфиги в пяти местах, скрипты, которые понимаю только я.Роберт Пёрсиг «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» (1974) Хаос, из которого выходят результаты. Потому что руки в сургуче — мои.Плохой черновик запускает проект быстрее плана
А потом смотришь на «позолоченный Массачусетский» — красивый интерфейс, дашборд, презентация. Все блестит. Но никто не знает, как оно работает внутри. И результатов почему-то меньше.
Между прочим, из-за хаотической мешанины у принстонцев случился пожар, и пожар уничтожил циклотрон. Фейнман добавляет: «Но мне бы лучше об этом не рассказывать!» — и это тоже правда. Хаос — это и топливо, и риск. Но без него — только кнопки.
А у вас есть такой циклотрон?