Впечатления о книге Всеволода Гаккеля «Aквариум как способ ухода за теннисным кортом»

23 ноября 2007 (обновлено 21 декабря 2017)

Впечатления о книге Всеволода Гаккеля «Aквариум как способ ухода за теннисным кортом»

Прочитал книгу Всеволода Гаккеля «Aквариум как способ ухода за теннисным кортом». По большому счету, творчество группы «Аквариум» я не знаю совсем, да и книга не совсем про группу. И в большинстве своем действующих лиц повествования я не знаю, да и не совсем про них книга. Для меня это книга о человеке, который не изменял себе, слушал голос своего сердца и жил по совести, который делал то, что делал, иногда не понимая, зачем. Как Джон Пил. Книга похожа на историческую повесть о том, каково было делать рок-н-ролл и жить им при совке.

На счету Севы Гаккеля не только участие в классическом составе «Аквариума», но и организация фестивалей имени Сергея Курехина, открытие первого независимого клуба «TaMtAm», запись лучшей русской рок-группы. Дядя крутой, но его слова скажут сами за себя — из книги я вытащил цитаты, которые показались мне симпатичными. Так как книга описывает несколько десятилетий, между цитатами может быть разница в несколько лет.

Сева Гаккель о панке и новой волне

… Панк-рок — это высвобожденная энергия в чистом виде и люди его играющие, движимые этой энергией, порой не контролируют происходящее, они панки по жизни. Новая же волна — это искусственный стиль, который образовался благодаря появлению панк-рока, но который стали играть музыканты со значительным опытом, они смогли сделать переоценку, почувствовав очистительную энергию панк-рока, позволившую им сбросить лишнюю чешую. Либо это молодые интеллектуалы, которые приняли панк-рок как идею и облекли ее в изящную форму, постоянно меняя её и экспериментируя.

Сева Гаккель о закате классического «Аквариума»

… Я же поехал на площадку. Это был какой-то НИИ и толпа собиралась задолго до концерта, но в зал никого не пускали. Пора было начинать, но артистов еще не было и еще не было саундчека. Мне сразу захотелось все бросить и уехать в Ленинград. Когда же, через час после предполагаемого начала, сытые и довольные артисты появились, я не выдержал и сказал им все, что я по этому поводу думал. В итоге концерт задержали на два часа и спрессованная толпа, человек 500, без глотка воздуха безропотно ждала и более того с благодарностью принимала это и была счастлива тем, что концерт все-таки начался. Наверное, это было то, что впоследствии получило ярлык русского рока. Но к такому року я не хотел иметь никакого отношения.

Сева Гаккель о природе музыки

… С годами я пришел к странному заключению, что, когда откровение допускается к творчеству, оно меняет знак полярности такового, постепенно его опошляет. Меня всегда поражали Beatles, когда я их увидел (по телевизору или по видео, это не важно) — они были абсолютно бесстрастны. Любую песню, которую они пели, они не перегружали эмоциями. И когда ты слушаешь, то эти эмоции возникают у тебя. И для меня это ключ.

Поэтому мне вообще нравится английская поп-музыка, она холодная и точная. Там, где есть элементы театра, есть холодная рассудочная актерская игра, а не откровение, которое есть в музыке соул. Недаром этот музыкальный стиль возник у черных от переживания коллективного экстаза. И вообще это у черных, они другие люди. Тот же самый Джими Хендрикс был мулат и в нем равное количество черной и белой крови. Чрезвычайно интересно смотреть на его выступление на Вудстоке. Он совершенно отстранен от происходящего, и при этом включен контроль. Он внимательно следит за своей собственной игрой, и вместе с нами наблюдает, куда она его уводит. И только, когда он действительно достигает определенного эмоционального состояния, то включается та самая черная душа.

Сева Гаккель и Sonic Youth

… Через месяц мне позвонил Марюс и попросил встретить американскую группу Sonic Youth. Я никогда о ней ничего не слышал, но с готовностью согласился. Я позвонил Алику Кану, и мы вместе поехали в гостиницу Советская. Их была целая орава, они приехали со своими женами и детьми. Мы забрали их, и поскольку пойти было совершенно некуда, просто погуляли по городу. С ними приехал Витус Кубилюс из той же Зоны, а организация концерта была примерно такой же. Я так и не знаю, кто были эти люди, с которыми имели дело эти ребята из Зоны.

На следующее утро меня попросили съездить с ними в Дом Кино, куда должно было приехать телевидение, чтобы снять с ними интервью. Мы прождали часа четыре, сидя в ресторане. В это время дня там можно было заказать только столичный салат, да бутерброды с колбасой, а половина гостей, как и я, были вегетарианцами. Я чувствовал себя крайне неловко, поскольку исчерпав за это время все возможные темы разговоров, вынужден был оправдываться за всех русских. Они не знали, что я не имею никакого отношения к организации их тура, но мне трудно было доказать обратное.

На следующий день был концерт в том же Дворце Молодежи, и хотя народу в этот раз было человек двести, все равно для такого зала это было мало. Гитаристы Тёрстон Мур и Ли Ренальдо привезли с собой по десять гитар, которые они меняли чуть ли не на каждой песне. Вся суть этого была в том, что эти гитары имели разный звук и были по разному настроены. Но мощности аппарата было явно не достаточно. Они были очень не довольны, а Ким Гордон после концерта просто плакала. Но на меня концерт произвел ошеломляющее действие. Хоть мощности действительно не хватало, звучание группы было совершенно атомным. Звук был такой плотности, и они создавали такое напряжение, что меня просто вдавило в кресло, и эти люди могли им управлять и знали, что делают.

На следующий день я звонил всем своим знакомым и зазывал их на концерт, но приехав во Дворец, с досадой убедился, что концерт отменён. Мы с Аликом поехали в гостиницу узнать в чем дело. Оказалось, что они настолько обломались, что не захотели играть на таком звуке. Вечером они уезжали в Москву и все сидели в одном номере, куда им разрешили сложить все вещи. Мы обменялись телефонами и проводили их на поезд.

Сева Гаккель о студии «АнТроп»

… В этот раз на таможне в Шереметьево у меня отобрали две коробки, которые я и оставил Ливерпульцу. Среди них оказалось коробка пиратских пластинок Sonic Youth производства студии «АнТроп», которую я вез им в подарок.

В тему:   Андрей Тропилло и студия «АнТроп»

Сева Гаккель о «Radio Silence» БГ

… Мы [с Гребенщиковым]знали друг друга много лет, и я очень хорошо изучил его процесс написания песен: многие были написаны у меня на глазах. Как правило, они просто выпрыгивали, и я при этом не был простым наблюдателем. Здесь же они вымучивались, поскольку этого требовал контракт. Так я впервые соприкоснулся с дыханием капитализма, когда кончается лучезарная сказка, и он показывает свое истинное лицо. Уж больно идиллической была картинка, которую ему нарисовали: всего восемь альбомов за двенадцать лет в обмен на реальные деньги. Но в этот раз Боба подвела интуиция. Он был абсолютно уверен в том, что сможет продолжать игру, сам устанавливая правила. Но кто-то эти деньги давал, и, вероятно, он же их считал.

Сева Гаккель о переменах в роке

… В городе не было концертов, а если такие кто-то и организовывал, то как правило для одних и тех же групп. У меня вызывало недоумение то, что любой концерт превращался в акцию. Меня тошнило от протеста и от позы, которую приняли рок-музыканты, серьезно приняв эту игру и не заметив, что уже ее проиграли и стали частью системы.

Для меня же никакого значения не имело какая система. Не бывает плохой и хорошей системы — она одна. На поверку оказалось, что весь андерграунд предыдущей эпохи носил чисто экономический характер. Как только рухнула стена, в андеграунде отпала необходимость, и настало благоденствие, когда все музыканты превратились в «профессионалов». Для каких-то групп обстоятельства сложились «благоприятно», и они автоматически перешли в разряд супергрупп, для других — нет, и они вынуждены были довольствоваться случайными заработками и сетовать на то, что гонорары не так велики. Но из чего они могли сложиться? Только из того, что по-прежнему работали механизмы разрушенной системы. Существовали концертные организации и областные филармонии, которые мгновенно перестроились и стали рубить деньги на новом материале. Вместо разборчивой аудитории появилась толпа. Меня это категорически не устраивало.

Сева Гаккель о новом времени

… Концерт Пупсов, чуть было не стал последним. Пришла тьма народу. Это был настоящий панк-концерт.

Публика была настолько своеобразной, что сначала я опешил. Я никогда не видел столько панков в одном пространстве и до этого времени не питал к ним особой симпатии. Они в свою очередь тоже. Мы не могли пересекаться, для этого не было почвы. Никто не мог поверить в то, что кто-то станет специально что-то для них делать. Поэтому у них была сильнейшая жажда разрушения, и у них не было никаких сдерживающих центров. Для них каждый концерт в новом месте должен был быть последним.

Все это было созвучно тому, что мне довелось постичь во времена моей юности. У нас было уродливое время, они же оказались в еще более жестких условиях, когда рушилось все вокруг, и это было своего рода формой защиты. Меня это пугало и восторгало одновременно. Я чувствовал, что если бы мне было сейчас двадцать лет, то скорее всего я был бы таким же.

Все те приготовления, которые мы сделали перед концертом, были уничтожены. Народу было столько, что кресла не понадобились. А подушки, которые мы положили на пол, всем мешали и их просто растоптали. В туалете оторвали раковину, и все было закидано бутылками и осколками. Но при этом было ощущение жизни, какой-то другой, ранее не знакомой, но почему-то притягательной. Ничего поделать было не возможно, можно было только надеяться, что все кончится благополучно и потом думать, что делать дальше.

Я думал, что Саша предъявит претензии, и на этом клуб прекратит свое существование, не успев толком начаться. Но Саша отнесся спокойно и сказал, что просто следует починить раковину и можно продолжать. Постепенно концерты такого рода стали привычными, и мы сами немного освоились с происходящим. Хотя рационального объяснения, почему мы продолжали это делать, никто дать не мог. Я не знал, что ожидать от других концертов. У нас не было ни достаточного опыта, ни команды, которая могла бы со всем справиться.

Всеволод Гаккель
Всеволод Гаккель

Сева Гаккель о концепции клуба TaMtAm

… Группы просто записывались на выступления, и я не имел представления о том, что они играют. Но надо было как-то определиться со стилем. Я не хотел повторять опыт Рок-клуба с авторитетными комиссиями и прослушиваниями. Но несколько групп были абсолютно бездарными, и на них выступление приходила вялая кучка родственников музыкантов и одноклассников, я понял, что так продолжаться не может — надо требовать демо-записи.

При прослушивании записей основным критерием было то, что это не должно быть похоже ни на одну группу, которые определяли основные направления русского рока. Пусть не обязательно это будет тем, что непременно должно понравиться мне. Пусть они поют на любом языке, лишь бы не было умных текстов под вялый аккомпанемент и не было признаков тяжелого металла с бессмысленными гитарными запилами. Желательно, чтобы была музыка интересная по форме. Она могла быть странная, энергичная, нарочито «примитивная», но с юмором. И для меня очень важным было ощущение от трехминутного разговора с ребятами, которые приносили кассеты. Первое впечатление, как правило, было правильным. И ощущение от прослушивания кассеты, часто совпадало с ощущением от выступления. Когда же я прислушивался к чьей-то рекомендации, то вероятность ошибки увеличивалась.

Так в ходе опыта я заметил, что в основном то, что можно условно отнести к панк-року, оказывается самым интересным. Мне кажется, что панк-рок, возникший чуть раньше, не имел под собой достаточной почвы. И те, и другие музыканты были в андерграунде. И только с появлением монстров отечественного рока он приобрел смысл. Он содержал протест против того, чем эта музыка стала. То есть русские музыканты первого поколения проделали тот же путь, что и западные, к моменту появления панк-рока в конце семидесятых выросло другое поколение, для которого музыкальный язык и образ жизни музыкантов первого поколения устарел.

В тему:   История клуба TaMtAm в интервью героев «Тамтама» для «Пятого канала»

Сева Гаккель о новом времени

… Костя иногда склонял меня к тому, что я могу перейти к ним на работу и получать приличные деньги. Но меня не интересовала эта работа, как таковая. И коль скоро стремление к буржуазности вызывает у меня аллергию, меня больше занимало то, как складывается ситуация на нашей территории. Она была абсолютно иррациональной и, тем самым, все больше и больше меня захватывала.

Я увидел некоторую закономерность в том, что происходит на корте и в клубе. Наверное, можно было вывести формулу закона, который я наблюдал в действии. Но я знал, что как только я выведу эту формулу, то все исчезнет, поэтому я занял позицию наблюдателя и ждал развития событий. Понятно было, что долго так продолжаться не может, но в этом безвременьи была вся сила. И на Каменном, и на Васильевском острове мы защемились в расщелину, когда еще не рухнула старая система, а новая еще не настолько сильна, чтобы все поглотить. Как выяснилось, это было самое благодарное время, которое не так часто встречается в ходе истории, и нам всем очень повезло, что мы стали свидетелями этих перемен и жили в это пограничное время.

Как показывает практика, как только система становится жесткой, она уничтожает все живое. И нет никакой разницы между умершим социализмом и строящимся капитализмом и то, и другое уродливо. Примерно такая же картина складывалась с рок-н-роллом середины шестидесятых. Человечество еще не имело подобного опыта. Почти все было откровением. Но когда система припособилась, и появился шоу-бизнес, он все поглотил и обезличил.

Сева Гаккель о панк-роке, пост-панке и новой волне

… Очень трудно говорить о музыке. Любые оценки субъективны, и тот стиль, который сложился в ходе нашего опыта и определил концепцию нашего клуба, очень трудно определить. Как мне кажется, постепенно я научился разбираться в нюансах этой музыки.

Как я уже говорил, что непременным критерием отбора было то, что это должна быть современная музыка. Хотя панк-рок меня вполне устраивал, но мне больше импонировал пост-панк. А именно то, что этот самый панк-рок переросло. То есть то, что в начале восьмидесятых годов получило ярлык новой волны. Это можно называть как угодно, но важна суть. В некотором роде это была интеллигентная музыка. При всей простоте формы присутствовала глубина мысли и незаурядное чувство юмора. Хотя конечно были и упертые дворовые панки. В целом, почти все эти люди восхищали меня чувством собственного достоинства. Все были очень натуральны, никто не заискивал и не хотел понравиться. Некоторые были прирожденными артистами. Все были самими собой, и это меня подкупало.

Сева Гаккель о Химере

… Но особенное место среди любимых групп заняла Химера. Я не могу объяснить почему, просто она на меня безотказно действовала. Это было что-то персональное. И когда это бывает так, то как правило, потом тебя больно бьет. Но что делать — так устроен этот мир. Еще когда они назывались Депутатом Балтики, они произвели на меня впечатление своей законченностью, как это было с Ножами. Только Ножи были строгими, готическими и абсолютно абстрактными. Химера же была конкретна, при этом она была очень подвижна.

Эдик Старков был настоящей звездой. Я смело могу поставить его в один ряд с Джимом Моррисоном, Игги Попом, Петей Мамоновым и Сашей Башлачевым. Это был очень красивый человек атлетического сложения, в котором сочеталась невероятная сила, незаурядный ум, самобытный голос, совершенно бешеная энергия, но при этом в нем не было никакой агрессии. Он был прирожденным шоуменом, основным атрибутом которого являлось его естество и невероятная мягкость, если не сказать кротость. В нем не было никакой позы, на концертах он просто одевал кузнечный фартук и выступал, как правило, босиком. Он сочинял безупречные песни и так владел своим голосом, что через некоторое время стал для меня абсолютным. Его игру на гитаре, в особенности звукоизвлечение я ни с чем не могу сопоставить.

Сама же группа, казалось, представляла собой собрание людей, которых ничего не связывало. Они совершенно не общались вне репетиций и концертов. И при этом каждый из музыкантов был незаменим, и они добивались такого звука и такой силы психологического воздействия, что на каждой песне я находился в напряжении, которое меня не отпускало до конца выступления. Конечно же, это мое индивидуальное восприятие, но это было по-настоящему. Наверное, я еще долго мог бы упражняться в эпитетах, но сейчас это уже не имеет смысла. Эдик был моим фаворитом, и мне очень хотелось его баловать, но, конечно же, я себе не мог такого позволить, и все льготы, которые он имел, заключались в том, что Химера могла играть, когда хотела и когда им это было удобно.

В тему:   Игги Поп: «Я скажу вам, что такое панк-рок»

СГ о Нью-Йорке и СBGB

… Конечно же я не мог не пойти в СBGB. Шесть раз в неделю там играет по семь групп, имена которых мне ничего не говорят. Меня восхитило то, что в «мекке» американского панк-рока прямо в дверях находится офис клуба, то есть стоит компьютер, на стеллажах сотни компакт дисков, и сидит одна девушка, которая спокойно продает билеты и ставит печать на руки входящих. И никакого тебе секьюрити и полиции.

Рядом они открыли CBGB Gallery, в которой обычно выступают более авангардные проекты. Как-то я сходил туда на фестиваль гитарного джаза, где все гитаристы, которые там выступали, играли электронными смычками (e-bow). Это фантастическое изобретение, которое вызывает у гитары фидбэк, которым можно управлять, и при определенной технике игры на расстоянии от струн позволяет играть вполне конкретную музыку. Получается что-то похожее на терменвокс.

На следующий день я зашел туда днем, в дверях сидел Хилли Кристелл, человек который основал этот клуб и по моим подсчетам отсидел там двадцать лет, предаваясь грезам о своих Talking Heads. Я живо представил себе картинку, каким я мог бы стать через несколько лет, но мы с ним были примерно одного возраста, и наш клуб столько явно не протянул бы. Я дал ему несколько демо кассет. Слушать их из любопытства у него не было времени, поэтому он спросил меня, что из того, что я ему дал, стоит послушать. Он ткнул кассету Химеры в середине и, послушав полминуты, сказал, что если бы эта группа была в Нью-Йорке, то она могла бы у них выступить.

Поделиться
Отправить

Понравился пост? Больше — в почте

Пару раз в месяц в письме присылаю идеи и эссе по важным для меня темам: полезные вопросы и принципы, слова и действия, маленькие шаги, провалы, восприятие себя, знания и информация, смелость, книжки. Подпишитесь: